Архив


Лак, Арн, Камышанский, Баер

Август 29, 2014

Четыре сегодняшних героя – еврей, обрусевший немец, русский и финн, — выжили в кровавой мясорубке войны и прожили в общем-то счастливую жизнь.

Сидней Ивор Лак 

  • Сидней Ивор Лак из Замостья в Люблинской губернии покинул Россию в детстве и получил образование профессию геодезиста в Лондоне. Приехав в Австралию в 1912 году он работал для металлургической компании в Брокен Хилле.
  • Вступив в армию в Южной Австралии он был направлен для службы в медицинские части. Выдержав испытание Галлиполи, в 1916 году он перевелся в Британскую армию и служил в саперных частях в Салонике и Константинополе, дослужившись до капитанского чина.
  • После войны он остался жить в Лондоне, однако судьба его еще раз пересеклась с Россией. В 1936 году в составе британской экспедиции он отправился в Омск наблюдать затмение солнца. О своих впечатлениях от советской России он рассказал в книге «Наблюдения в России» (1936).

Александр Францевич Арн

  • Александр Францевич Арн из Петербурга происходил, вероятно, из состоятельной семьи обрусевших немцев; по крайней мере кольцо, которое он потерял в Сиднее в 1917 году, было с бриллиантами (об этом тут же появилось сообщение в «Полицейской газете».) Известно, что его отец, Франк Арн, служил в Петербурге на железной дороге. В Австралию, как и большинство этнических русских в то время, Александр Арн приехал через Дальний Восток, в 1911 году. Очевидно не найдя работы в городах, Сиднее и Мельбурне, Арн отправился в австралийский буш – на овцеводческие станции (фермы) Вэлбандри и Куламон в Новом Южном Уэльсе, где он промышлял отстрелом кроликов, которые к тому времени стали бичом австралийского овцеводства.
  • К началу войны Арн сделал свой выбор – подал документы на натурализацию и через пару дней вступил в армию. Ему выпала честь служить в первом батальоне, формировавшимся в Новом Южном Уэльсе. Во время высадки в Галлиполи он был ранен шрапнелью в левую руку, пальцы на которой были частично ампутированы и его отправили в Австралию. Проведя несколько месяцев на «чистой» работе почтового служащего в Сиднее, он снова вступил в армию. На этот раз он попал в верблюжий отряд, дислоцировавшийся в Египте, где он прослужил два года до самого окончания войны. С хронической трахомой он возвратился в Австралию, но подлечившись, записался в армию в третий раз, прибыв в Египет в 1919 году со специальным подразделением.
  • После войны он уехал в Англию, где в 1940-х годах служил в Британском торговом флоте.  Умер он в Лондоне в 1970 году.

Георгий Петрович Камышанский

  • Из семьи высокопоставленного русского чиновника происходил и Георгий Петрович Камышанский, родившийся в Керчи. Его отец, Петр Константинович Камышанский, потомственный дворянин, был прокурором Петербургской судебной палаты, а затем, за служебную ошибку, был «сослан» губернатором в Вятку. Георгий, несмотря на прекрасное образование, ушел в море простым моряком.
  • Оказавшись в Австралии незадолго до начала войны он вступил в армию в Сиднее и прибыл в Галлиполи в составе артиллерийского подразделения. После Галлиполи он служил на Западном фронте, но к тому времени здоровье его уже было подорвано и тут пригодилось его знание французского и немецкого языков – его взяли в службу армейской разведки.
  • После окончания войны Георгий кочевал по госпиталям и военным санаториям до 1921 года и в конце концов женился на медсестре Джейн Смит, которая тоже была на фронте. Свою виллу в Сиднее он назвал «Керчь» в память о своей далекой родине. Профессиональная жизнь Георгия тоже сложилась удачно. В Сиднейском техническом колледже он освоил профессию инженера-электрика и получил работу на телефонной станции. Затем окончил бухгалтерский курс и, сдав экзамены, получил работу в таможенном управлении Сиднея, где он нашел применение своему знанию языков. Умер он в Сиднее в 1934 году.

Томас Баер

  • Финн Томас Баер из Лаппо в Финляндии, поселившись в Сиднее, работал механиком на местных судах.
  • Вступив в армию на следующий день после Камышанского он попал в тот же первый батальон. На одном и том же корабле они отправились в Египет и почти одновременно были ранены – вскоре после высадки Баера ранило в плечо. Поправившись, он вернулся в Галлиполи, а потом выдержал год на Западном фронте.
  • В конце концов по состоянию здоровья он был переведен в Англию, где в 1919 году его уволили в Лондоне. Однако через год он воспользовался правом репатриации в Австралию, и к этому времени его уже сопровождали жена с ребенком. В Австралии они жили в Сиднее.

Дайсон, Зандер, Левене, Майер

Август 24, 2014

Сегодня наши герои – британец, немец и два еврея, судьбы трех из них связаны с Англией, что и понятно, поскольку в первые дни войны именно британцы и «британцы по духу» спешили вступить в Австралийскую армию для защиты Империи. Все трое погибли на полях первой мировой.

Франсис Уильфред Холт Дайсон

  • Англичанин Франсис Уильфред Холт Дайсон, сын управляющего ткацкой фабрикой, родился в Риге, где в это время работал его отец. Однако связь его с Россией была недолгой: мать умерла при родах Франсиса и семья вернулась в Англию. Здесь Дайсон учился в школе в Оксфорде, а затем отправился в Южную Африку, где он занимался горным делом и успел послужить в конной полиции. После смерти жены он оставил дочь с родственниками и переехал в Австралию, где занялся фермерством.
  • В армии он служил в артиллерийских частях дойдя до чина сержанта. За три года службы – сначала в Галлиполи, а потом на Западном фронте он ни разу не был ранен, но 24 апреля 1918 года погиб около Корби в Сомме.

Чарльз Оскар Зандер

  • Чарльз Оскар Зандер, родился в «Валейке около Вильнюса» — это могла  быть белорусская Вилейка, но с равным успехом это могло быть и другое место в Виленской губернии. Хотя его портрет и появился в «Книге почета австралийских евреев», он, судя по имени, скорее всего был немцем, при вступлении в армию его вероисповедание было указано англиканским. Из его служебного досье мы узнаем, что его растила бабушка, в 16 лет он остался сиротой и отправился искать работу на море; искусству навигации он учился в Англии, где в 1910 году натурализовался. Вскоре он осел в Южной Австралии, где продолжал работать на кораблях.
  • В Галлиполи он отправился в составе 10 южно-австралийского пехотного батальона. При переброске войск на Западный фронт в июне 1916 года он получил недолгий отпуск в Лондоне. Здесь он вернулся в Вест Хэм, где жил до отъезда в Австралию, и встретил свою давнюю подругу Этель Агнес — вдову с двумя детьми. Они тут же поженились, а два месяца спустя Зандер был убит в боях у Мокет Фарм. Отвечая на запрос австралийского военного ведомства после его смерти, Этель писала, что очень жалеет, что она не успела расспросить своего мужа о его детстве в России и почти ничего о нем не знает. По крайней мере можно надеяться, что его военная пенсия помогла ей поднять на ноги своих малышей.

Абрахам Левене

  • Еще меньше мы знаем Абрахаме Левене, выросшем в Ноттингеме и выдавшем себя при вступлении в армию за Давида Конроя, шотландца; только после его гибели в Галлиполи его родители, жившие в Англии, сообщили военному ведомству, что он родился в России. В Австралию Левене приехал около 1910 года, в 18 лет и отправился работать на фермах в австралийской глубинке – в буше.
  • На фронт он прибыл в составе 4 пехотного батальона Нового Южного Уэльса. Он участвовал в высадке в Галлиполи и был ранен во время тяжелых боев за Кровавый угол 2-3 мая. Вернувшись в свою часть после ранения, он был убит несколько недель спустя 23 июля 1915 г. в Шрапнельной Долине.
  • Родившийся в России, выросший в Англии, возмужавший в австралийском буше – он стал первым еврейским анзаком из России, погибшим на полях первой мировой…

Роберт Майер

  • Роберт Майер, напротив, оставил за собой большое количество документальных свидетельств. Он родился в Варшаве и приехал в Австралию в детстве с семьей. Живя в Сиднее, получил профессию портного.
  • В 19 лет он вступил в Австралийскую армию, участвовал в высадке в Галлиполи с 1 батальоном. Через несколько месяцев он был отправлен в Австралию по болезни, но снова вступил в армию и воевал на западном фронте, где он был ранен в сентябре 1918 года в битве за Перон. В 1919 г. предстал перед военно-полевым судом в Лондоне за мелкие преступления.
  • После возвращения в Австралию, жизнь его пошла под откос. Он был неоднократно судим за многочисленные случаи краж в разных штатах.

Хоть коротка, жизнь может быть прекрасна

Август 16, 2014

Загадкой остается и происхождение следующего нашего героя — Джорджа Болла. О нем известно только, что он родился в Петербурге и там же во время войны жил его брат Виктор Болл, бывший почтово-телеграфным служащим — он был указан ближайшим родственником Джорджа, что предполагает, что родители их к тому времени уже умерли. В 1911 году 18-летний Джордж Болл приехал в Австралию и поселился в городке Разерглен на севере штата Виктория, работая там клерком в винодельческой компании. Английская фамилия «Ball» и тот факт, что при вступлении в армию он отрекомендовался «урожденным британцем» (natural born British subject), свидетельствуют, как кажется, о том, что он происходил из семьи англичанина, осевшего в России. Вместе с тем и корреспонденции в местной газете Разерглена и его сослуживцы неизменно называли его «русским». Его пожалуй будет правильно назвать обрусевшим англичанином (были и такие!).

Болл вступил в армию в первые дни войны и оказался в 7 пехотном батальоне штата Виктория. Участвуя в высадке в Галлиполи 25 апреля он был был ранен. Через месяц он вернулся в батальон и отличился в знаменитой битве за плацдарм Одинокой сосны. Во время тяжелых боев 6 августа, когда все офицеры и прапорщики в его подразделении были убиты или ранены, он взял на себя командование и удерживал наступление турок, пока их подразделение не было реорганизовано. Этот бой вписан золотыми буквами в историю 7 батальона, ведь в взводе Болла из 150 солдат и 4 офицеров только 9 человек остались в строю, остальные были убиты или ранены. Четверо из них были удостоены самой высокой награды – креста Виктории. Болл за храбрость в этом бою был награжден Медалью за выдающееся поведение (Distiguished Conduct Medal) и получил чин капрала.

Надо сказать, что «русский» из 7 батальона был популярной личностью. О нем то и дело упоминали сослуживцы в письмах домой. В Египте, куда войска с Галлиполи отвели для переформирования в 1916 году, он участвовал в боксерских поединках и любимой азартной игре моряков «корона и якорь». При проигрышах он закладывал свою мандолину, но неизменно выкупал ее, когда ему удавалось сорвать банк – в общем был настоящим австралийским парнем.

В марте 1916 года их перебросили на Западный фронт. Здесь, в районе Ипра, Болл принял участие в успешном ночном рейде на окопы противника. Командуя группой австралийцев, он собственноручно убил с пол десятка немцев. Здесь не было места для жалости: если ты не убьешь, убьют тебя… За героизм он получил новую награду и стал сержантом. Несколько недель спустя, 5 ноября 1916 года, он был убит снарядом в атаке на Гедекур.

Его родственники так и не были найдены, и награды Джорджа выдали его юной подруге из Разерглена Виолет Хикс. Два года спустя после его гибели в день окончания войны она поместила в местной газете поминовение в память своего своего «дорогого друга». Наверно в этот день, когда все кругом веселились, ей было особенно тяжело. Поминовение она закончила словами поэта Бена Джонсона: «Хоть коротка, жизнь может быть прекрасна». Именно такой и была жизнь Джорджа Болла. Имя его, как и имена тысяч австралийцев, павших на первой мировой, на протяжении столетнего юбилея войны будет загораться по ночам на фасаде Австралийского военного мемориала в Канберре – на несколько секунд, раз в несколько месяцев…

А я не теряю надежду найти семью Виолет, у которой могли остаться его письма и фотографии – в Австралии архивы живут долго. Неясно и что случилось с его петербургским братом Виктором – неужели после войны он не попытался выяснить, что сталось с Джорджем? А может быть он и сам погиб в петербургском лихолетье…

Загадка Альфреда Марковича

Август 16, 2014

В 1935 году на еврейском кладбище Руквуд в Сиднее был похоронен журналист Альфред Ян де Топор Маркович, покончивший с собой. Его хоронило еврейское погребальное братство «Хевра Кадиша». В свидетельстве о смерти было записано «религия – еврейская». Значится Маркович и в «Книге почета австралийских евреев», составленной Харольдом Боасом в 1923 году. Но был ли он евреем? Альфред Маркович родился в селе Марково под Краковом. Хотя в тех местах эту фамилию носили и поляки, и евреи, его родители имели имена, характерные только для поляков – Станислав и Людвига, причем когда Альфред вступал в брак в 1918 г. его мать фигурировала как «Леди Людвига Маркович». По всей видимости они были польскими дворянами и семья была состоятельной, Альфред знал польский, русский, английский, немецкий, французский и итальянский языки.

В девятнадцать лет он отправился воевать в сербской армии на Балканах, о чем потом неоднократно рассказывал в своих выступлениях в австралийской печати. Проведя несколько лет в Лондоне, в 1909 году через Австралию он прибыл в Новую Зеландию. В пассажирских списках он значился австрийским подданным и поселившись в Новой Зеландии встал на защиту австрийских славян, которые вкупе со всеми австрийцами третировались местными джингоистами как немцы. Через несколько лет он перебрался на Самоа, а потом на Тонга, где был плантатором, работая для английских и немецких фирм. Незадолго до начала войны он приехал в Сидней и 17 августа 1914 г., вскоре после открытия призывных пунктов, вступил в армию. Его вероисповедание при вступлении в армию значилось как римско-католическое, место рождения было указано как Марково, Польша. Именно так — «Польша» — место своего рождения часто указывали поляки из русской части Польши, к тому же Маркович указал, что он натурализовался как британский подданный в Новой Зеландии, так что на этом этапе его национальное происхождение вопросов не вызвало.

В декабре 1914 года, с первым контингентом войск в составе 3 батальона он отправился в Египет, а оттуда в Галлиполи, приняв участие в высадке 25 апреля 1915 года, выдержав первые, самые кровопролитные дни. Смелый и инициативный боец, через несколько дней после высадки, когда каждый солдат, казалось бы, должен был быть на счету, он неожиданно услышал от командира: «Маркович, я против Вас ничего не имею. Вы хорошо поработали, но Вы обвиняетесь в прогерманских симпатиях, Вам нужно пойти на командный пункт и очистить себя от подозрений». На командном пункте его продержали под строгим арестом восемь дней, не предъявляя никаких обвинений, а затем сообщили, что он будет возвращен в Австралию с формулировкой «Услуги больше не нужны». Однако на корабле, на котором он возвращался, было распространено сообщение о том, что он шпион, и его посадили в камеру. В это время его вещмешок попал в руки бдительных охранников, которые искали там «оружие и амуницию». Не найдя оных, они прихватили бумаги и все, что было там ценного, в том числе коллекцию артефактов, собранную Марковичем в Египте, – как человек состоятельный и образованный, он имел к таким вещам большой интерес. Когда, обнаружив пропажу, Маркович пожаловался, ему пригрозили заковать его в кандалы.

По возвращении в Австралию, служба безопасности подвергла его допросам. «Улики», собранные против него, были просто смехотворны. Здесь, например, фигурировало то, что он работал для германской фирмы на Тонга перед тем, как приехать в Сидней (для какой еще фирмы он мог работать, живя в германской колонии!?) Подозрения вызвали и первые дни пребывания Марковича в Галлиполи. Вскоре после высадки командование 3 батальона послало его с донесением на командный пункт. Возвратившись назад, он не обнаружил своего подразделения, которое отступило. Уже в сумерках, вместе с группой новозеландцев, тоже оторвавшихся от своей части, он присоединился к 16 батальону, где по существу проявил себя героем, добровольно выходя несколько раз в разведку и используя свое знание французского языка для переговоров с окружавшими их турками. Его инициатива позволила выяснить, что их позиции были окружены турками, а не союзниками, как полагало командование, и предотвратить неожиданный захват их позиций противником. В показаниях Марковича на допросе все еще слышится азарт этих звездных часов его жизни:

«Я выбрался из окопа, продвинулся на несколько шагов и увидел, что передо мной были турки, целое их подразделение залегло вокруг нас. Я снова спросил «Кто вы?» Они ответили (по-французски) «Солдаты». «Какой армии?», спросил я. Они ответили: «Оттоманской армии». Услышав это, я прыгнул назад в наш окоп и закричал: «Это турки, палите, ребята». Наши силы тут же открыли огонь, но тут же пришел приказ справа «Прекратить огонь с левой стороны. Вы бьете по своим справа». Но я приказал еще по 3 заряда беглого огня и 5 зарядов беглого огня. Противник отступил. Тут опять запросили справа «Кто вам дал приказ стрелять?» Мы ответили: «Мы стреляли, потому что поняли, что это турки»». По существу, Маркович вел себя как герой – его инициатива спасла многих его сослуживцев от гибели и плена. Можно подумать, что такой находчивый, решительный, образованный рядовой вскоре должен был бы получить повышение – должен был бы, не родись он в Польше…

Когда обстановка нормализовалась, Маркович вернулся в свой батальон с запиской от командования 16 батальона о причинах его отсутствия. Он продолжал доблестно сражаться в своем взводе до самого ареста 12 мая. Материалы допросов Марковича рисуют полную неразбериху, царившую в первые дни после высадки, и дезориентацию командования. И до боли напоминают нравы в советской армии в трагические дни 1941 года, да и в последующие годы. В то время, как рядовые бойцы гибли без счета, кто-то следил за «подозрительными», писал доносы и строил на этом свою «боевую» карьеру. В деле Марковича, например, имеется совершенно дикий донос такого характера: «Хотя Маркович якобы не жил во Франции, а учил французский язык в школе, знать язык так, как знает он, можно только живя в Париже, а поскольку он прожил шесть лет в Австралазии, на это надо обратить внимание».

После возвращения в Австралию 17 июля 1915 г. Маркович был уволен с формулировкой «Дисциплинарные причины». В его деле после этих слов стоит приписка карандашом: «Не преступление. Сомнительное имя». Однако этого было достаточно для лишения его всех медалей, полагавшихся ему как участнику войны. И все же сердце Марковича было с воюющей Австралией: в 1917-1918 годах, переехав в Квинсленд, он организовал кампанию по призыву в армию и сбор средств для очередного военного займа. На многочисленных митингах он снова и снова рассказывал о зверствах немцев и о страданиях славян. Когда же после окончания войны он в качестве члена Лиги ветеранов (RSL), развернул борьбу за права фронтовиков и начал разоблачать злоупотребления военных бюрократов, военные опять вытащили на свет историю его увольнения из армии. Только к 1922 году ему удалось добиться права на восстановление его военных медалей. В 1923 году он побывал в Европе и России; за роскошью нэповской Москвы он увидел, что страна стала «более деспотичной, чем она была при царизме».

Его симпатии были на стороне молодого польского правительства, и в Австралию он вернулся в качестве польского вице-консула. Здесь успешно занимался бизнесом, сменив польское свое имя Маркович на английское – Марр, но прошлое не отпускало его. В 1931 г., когда он хотел получить работу в правительственном учреждении, службы безопасности вновь были запрошены о его армейской службе. Правда, на этот раз чиновник честно написал: «Его подозревали в том, что он шпион, но никаких оснований для этого подозрения так и не было обнаружено». В 1935 году он ушел из жизни, оставив 12-летнего сына Эдгара Яна Марра, которому предстояло защищать Австралию в годы второй мировой войны. Почему он умер евреем, почему покончил с собой – все это пока остается загадкой.

От Длугоседла до Берега Маклая

Август 16, 2014

11 августа 1914 г. в военно-морские экспедиционные силы и записался Юлиан Шабловский, и ему, таким образом, принадлежит честь быть первым уроженцем Российской империи в вооруженных силах Австралии. Он родился в селе Длугоседло Ломжинской губернии, в Австралию приехал из Манилы на Филиппинах в 1908 году. Он обосновался в Сиднее и служил корабельным поваром на кораблях, ходивших в австралийских водах. В 1911 году он натурализовался, т.е. стал британским подданным, и вступление его вооруженные силы прошло без проблем. Уже через неделю на борту военного корабля «Беррима» (HMAS Berrima) он отправился на Новую Гвинею. Зайдя в Порт-Морсби (столицу австралийской колонии), «Беррима», соединившись с другими судами, проследовала в Рабаул – центр колониальных владений Германии на острове Новая Британия, к востоку от Новой Гвинеи. В сентябре австралийские войска высадились на острове, и после непродолжительных боев заняли трансляционную башню и интернировали германскую администрацию. 24 сентября «Беррима» участвовала в освобождении Маданга на северо-восточном побережье Новой Гвинеи. Нам эти места известны как Берег Маклая, где наш путешественник Н.Н. Миклухо-Маклай прожил три года в 1871-1872 и 1876-1877 гг. В 1884 г. эта территория стала колонией Германии. Теперь, после изгнания немцев, гарнизон австралийских войск остался на занятых территориях для охраны и администрации. Юлиан Шабловский служил в пекарне, которую австралийцы организовали в Рабауле для снабжения войск.

К началу 1915 года Шабловский вернулся в Австралию и уволился из армии. Вскоре после этого он направился в США, где в Нью-Йорке жили его родственники. Последний документ, который удалось обнаружить о нем, относится ко второй мировой войне, когда он снова зарегистрировался для службы в армии. К кому времени ему было 57 лет, он был безработным, и подпись, выведенная его дрожащей рукой, говорит о состоянии его здоровья. Как сложилась его жизнь дальше – неизвестно.

Первые герои

Август 16, 2014

Сегодня мы расскажем о трех анзаках, вступивших в австралийские вооруженные силы самыми первыми, их звали Юлиан Шабловский, Альфред Маркович и Джордж Болл. Их имена отражают разнообразие этнического состава россиян, находившихся в Австралии накануне первой мировой войны: Шабловский и Маркович были поляками, а Болл, по всей видимости, британцем, родившимся и выросшим в России. В последующие недели мы познакомимся с представителями и других национальностей.

4 августа 1914 года, когда Великобритания объявила войну Германии, Австралия, входившая в состав Британской Империи, тоже стала участницей войны. Уже через несколько дней здесь открылись участки для записи добровольцев в австралийские вооруженные силы. Главное подразделение австралийских вооруженных сил для службы на заграничных театрах боевых действий было названо Австралийские имперские силы (Australian Imperial Force), которое для простоты и ясности можно назвать Австралийской армией. Кроме нее были организованы Австралийские военно-морские экспедиционные силы (Australian Naval and Military Expeditionary Force) для действий на Тихом океане на территории колоний Германии.